Когда увидишь мой смятый след услышишь выстрелы за спиной

Когда увидишь мой смятый след, услышишь выстрелы за спиной, поймешь, что против меня весь свет, поймешь, что мир на меня войной, оставь дела и запри в сундук, вели соседке кормить кота, рассеяв выдохом тишину, иди к знакомым тебе местам.
Лови сигналы на частоте, чужие сбрасывая звонки, (приметы: родинка на щеке и раздражающие шаги). Ищи меня в сводках новостей, в строке бегущей, в пустом окне, меня, продрогшего до костей, меня, стоящего в стороне. Меня, потерянного в себе и вечно спорящего с тобой, пускай меняется континент и пояс движется часовой. Пускай плывут под водой киты, а буревестник взлетает вверх, пока ты видишь мои следы, пока не продан последний смех, иди за мной, отыщи меня, в открытом космосе, среди льдин, от бега быстрого пусть горят глаза и щеки, и нет причин, чтоб защищать меня от судьбы и слепо следовать по пятам. И пусть на куртке осядет пыль, и пусть ботинки сотрутся в хлам, пока ты веришь в меня — я жив, и пусть тебе говорят, что я — всего лишь сказка, безумный миф, мозг пожирающий страшный яд, пускай меня отрицает свет, пусть от меня отказался бог, пусть я безмолвен, и глух, и слеп, и с губ слетает последний вздох, пускай меня замели пески, пусть под ногами дрожит земля, не отнимай от меня руки, не отрекайся, держи меня.
И до тех пор, пока ты со мной, пока ты веришь в меня еще, и на губах твоих моря соль, кусает ветер поверхность щек, а сердце гулко стучит в груди, и твой румянец затмил зарю, иди за мной, лишь за мной иди.

Ищи.
Я тоже тебя ищу.

Стоптала груды я башмаков, в пустыне знойной стремясь к тебе. Застыло сердце среди снегов, когда сказали, что ты — нигде.
Но смех растопит кусочки льда, когда, спустившись на дно морей, верну надежду обнять тебя, взяв позывные за сто земель. Когда в невесомость взлетев с острых скал, напав на след через облака, я буду верить, что ты меня звал, я буду верить, что я нужна.

Пока надежда еще жива, пока я знаю: ты ждешь меня, не испустила последний вздох в моем теле моя душа. Пока назло уговорам забыть мечтать еще способна шагать нога,

не перестану тебя искать.
И ты, конечно, ищи меня.

Решила сделать блог для вещей, задевших струнки в душе. Может, ещё кому-нибудь понравится.

Александр Пилигрим
Рысь
С дороги уйди – это царство моё,
Я сам себе царь и богема!
Я — дикая РЫСЬ! Этим сказано всё!
Подробности — в томиках Брема.

Позёмка в лесу всё метёт и метёт,
Следы на снегу заметает.
А ну, осторожнее – хищник идёт,
Я – рысь, если кто-то не знает!
Меня почему-то зовут злым котом —
Не я заполнял ту анкету,
Клянусь вам своим драгоценным хвостом!
Хвостом, тем, которого нету.

Мне волк уступает дорогу в лесу,
Когда он один и без стаи —
От стаи я лапы и сам прочь несу,
Ведь шкура моя не из стали!
А если и стая?! Ну, пусть нападёт –
Оставлю на мордах вам шрамы!
А ну, кто за мной по стволу заползёт?
Ну, что – не учили вас мамы?

Вожак захотел, чтоб один на один –
Его полоснул я когтями.
Чтоб драться на равных? Но я не кретин –
Ну как нам сравниться весами?!
Я снова на дереве, сверху взглянул —
Вожак этот даже не дрогнул
И кровь свою молча он с пасти слизнул,
Зубами с досады лишь цокнул.

Увёл свою стаю тот гордый вожак,
Решив отомстить мне позднее.
Ты волк, хоть не глупый, но всё же чудак –
На дереве я, ведь, главнее!
Лишь голод диктует мне слово своё,
Пред ним лишь одним преклоняюсь:
От голода брюхо ввалилось моё —
Два дня без добычи слоняюсь.

В засаде сидел – не заснуть ни на миг
И всё ж своего я добился —
Метнулся косой, но прыжок мой настиг,
И кровью снежок обагрился!
Прости меня, брат, но таков твой удел —
Травой не питаются рыси.
Мой младший котёнок два дня уж не ел —
Я шанс ему выжить повысил.

Я б зайца того с удовольствием съел,
Горячий пока – он вкуснее.
Но младший котёнок два дня уж не ел —
Ему этот ужин важнее.
Но что вдруг схватило за лапу меня
И сжало сильнее аркана?!
Мотались на лапе, цепями звеня,
Сомкнутые створки капкана!

А завтра охотник, меня спеленав,
Свезёт и продаст зоопарку.
Да лучше я сдохну свободным, сорвав
Охотнику сделку насмарку!
Я смерть не боюсь – столько раз ей глядел
В лицо её злобно-тупое.
Но младший котёнок два дня уж не ел,
И я выбираю — другое.

Темнело в глазах, но я грыз свою кость,
На снег капли крови роняя,
Прости меня, смерть, я не твой пока гость,
Мне пасть не даёт честь мужская!
С добычей остывшей вперёд я бреду
По снегу, от боли хромая,
И вдруг впереди я увидел беду —
Вожак и его волчья стая!

Я молча на стаю хромая иду,
Добычу на снег не бросая,
Я жизнь, а не зайца котёнку несу,
От боли своей угасая.
Внезапно вожак мне тропу уступил,
Все волки за ним расступились.
Он смелость мою, хоть и волк, оценил –
Такие в их стае ценились.

Совсем у меня не осталося сил —
А много ль пройдёшь, так хромая?
Я след свой кровавый по снегу стелил,
Добычу зубами сжимая.
Ну, сколько же можно? Всему есть предел:
Упал – вот теперь умираю…
Мой младший котёнок…
два дня он не ел!
Я встал и всё дальше хромаю…

С дороги уйди – это царство моё,
Я сам себе царь и богема!
Я — дикая РЫСЬ! Этим сказано всё!
Подробности — в томиках Брема.

Женщины носят чулки и колготки,
И равнодушны к вопросам культуры.
Двадцать процентов из них — идиотки,
Тридцать процентов — набитые дуры.
Сорок процентов из них психопатки,
В сумме нам это даёт девяносто.
Десять процентов имеем в остатке,
Да и из этих-то выбрать не просто.

Читайте также:  Почему ночью потеет голова и шея у женщин

Панфёрова, «Oтвет Иртеньеву»:

Носят мужчины усы и бородки,
И обсуждают проблемы любые.
Двадцать процентов из них — голубые.
Сорок процентов — любители водки.
Тридцать процентов из них — импотенты,
У десяти — с головой не в порядке.
В сумме нам это дает сто процентов,
И ничего не имеем в остатке.

Эрнст, «Ответ Иртеньеву и Панфёровой»:

Сорок процентов из тех, что в колготках
Неравнодушны к любителям водки.
Любят порой голубых психопатки,
Правда у них с головой не в порядке.
Дуры всегда импотентов жалели
А идиоток придурки хотели.
В сумме, конечно же, нас — сто процентов:
Дур, идиоток, козлов, импотентов.

Ходи в сапогах по намытому полу,
рисуй на обоях, прогуливай школу, поспорь со мной, очень внезапно взрослей — я буду любить тебя только сильней.

Набей синяков своим острым коленкам, болтай про майнкрафт, потеряй свою сменку, схвати двести двоек за сто сочинений — любовь моя будет вне всяких сомнений.

Влюбись. Разлюби. Поругайся с друзьями. Стесняйся сказать им, что я — твоя мама. Будь взбалмошным, глупым, наивным, беспечным — я буду любить тебя, маленький, вечно.

Стань выше меня и впервые побрейся. Живи лучше нас раз, как минимум, в десять. Стань взрослым, стань умным, стань добрым и сильным — ты будешь всегда моим маленьким сыном.

Увижу в тебе через годы мальчишку, с румянцем, в сандалях, в коротких штанишках. Ты будешь серьезным, внушительным дядей — но детство останется искрой во взгляде. Я буду хранить его так, как в пещере огонь сохраняли укромные щели. Я буду тебе, сын, хранителем детства, ему не угаснуть, а только воскреснуть в любую погоду, в любую минуту.

Пока я с тобой, я хранить его буду.

Обнимайте детей сейчас
Без какой-то особой причины,
Просто, что они есть у вас.
Обнимайте и дочку, и сына.
И не важно, сколько им лет,
Кризис возраста — всё отговорки.
Если времени вечно нет,
Всё равно обнимайте ребенка.
Не откладывайте на потом,
Не берите на это отсрочку,
Перед тем, как сесть за столом,
Обнимайте и сына, и дочку.
Этой истине тысячи лет,
Но не можем никак научиться:
Дети — наш негасимый свет,
Смысл жизни, души частица.
И не ждите какой-то знак:
Ни пятерок, ни тестов, ни балов.
Обнимайте детей просто так,
Ведь на это и жизни мало.

Когда увидишь мой смятый след, услышишь выстрелы за спиной, поймешь, что против меня весь свет, поймешь, что мир на меня войной, оставь дела и запри в сундук, вели соседке кормить кота, рассеяв выдохом тишину, иди к знакомым тебе местам.
Лови сигналы на частоте, чужие сбрасывая звонки, (приметы: родинка на щеке и раздражающие шаги). Ищи меня в сводках новостей, в строке бегущей, в пустом окне, меня, продрогшего до костей, меня, стоящего в стороне. Меня, потерянного в себе и вечно спорящего с тобой, пускай меняется континент и пояс движется часовой. Пускай плывут под водой киты, а буревестник взлетает вверх, пока ты видишь мои следы, пока не продан последний смех, иди за мной, отыщи меня, в открытом космосе, среди льдин, от бега быстрого пусть горят глаза и щеки, и нет причин, чтоб защищать меня от судьбы и слепо следовать по пятам. И пусть на куртке осядет пыль, и пусть ботинки сотрутся в хлам, пока ты веришь в меня — я жив, и пусть тебе говорят, что я — всего лишь сказка, безумный миф, мозг пожирающий страшный яд, пускай меня отрицает свет, пусть от меня отказался бог, пусть я безмолвен, и глух, и слеп, и с губ слетает последний вздох, пускай меня замели пески, пусть под ногами дрожит земля, не отнимай от меня руки, не отрекайся, держи меня.
И до тех пор, пока ты со мной, пока ты веришь в меня еще, и на губах твоих моря соль, кусает ветер поверхность щек, а сердце гулко стучит в груди, и твой румянец затмил зарю, иди за мной, лишь за мной иди.

Ищи.
Я тоже тебя ищу. Джио Россо

А полюбят тебя обязательно за другое,
за то, что чужому и невдомек
самое, что есть у тебя простое,
будет для кого-то и шарм и шёлк.

Родинка, ямочка, или дурной акцент,
станет кому-то чудом, почти пророчеством.
то, что ты и не видел так много лет,
кого-то спасает от серого одиночества.

И полюбят тебя обязательно не за то,
не за то, над чем ты всегда стараешься,
но как ты ходишь, как снимаешь с себя пальто,
может как ты плачешь, но скорее как улыбаешься.

Как грызешь колпачек от ручки, ловишь такси,
или волос отводишь ладонями от лица,
как ты ноешь с утра, как не знаешь куда идти,
и как в фильмах болеешь за подлеца.

Может вдруг ты зевнешь,
на важной какой-то встрече,
и сконфуженно сморщишь лоб,
и тебя полюбят,
именно в этот вечер,
не за что-то.
а вовсе — наоборот. Яна Мкр

Котёнок — Маша Попова

В подвале, среди барахла и картонок,
У серенькой кошки родился котёнок.
Беспомощно тычась в пушистую шкурку,
Беспечно сосал он счастливую Мурку.
И кошка, к сыночку прижавшись бочком,
Лаская шершавым своим язычком,
Негромкую песню ему напевала
И всё целовала его, целовала.
А где-то смеялись и плакали люди,
А где-то из страшных палили орудий,
Политики земли делили на части,
И кто-то мечтал о богатстве и власти.
И только в подвале, под старой доской,
Царили гармония
и покой.
И серая Мурка была, несомненно,
Для новорождённого -центром Вселенной

Владей собой среди толпы смятенной — Киплинг, перевод Лозинского

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил — жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы — не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Читайте также:  Как сделать петлю на шею

Умей мечтать, не став рабом мечтания,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловить глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неуловимый бег, —
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Был некогда мост , соединявший века — Энн Маккефри

Был некогда мост , соединявший века ,
Горела на нём свеча
Сквозь ночи и ветры пылала она ,
Свеча была горяча .
Однажды усталый , замёрзшиё дракон ,
Холодные крылья сложив ,
Спустил на тот мост и , увидев огонь ,
Понял , что всё ещё жив .
Меж скал ледяных одиноко горел ,
Мерцал огонёк свечи .
Кому он светил ? ведь никто не смотрел
На отблеск его в ночи .
Веками парили они в небесах ,
Драконы не смотрят в низ .
Зачем был построен тот мост в горах ?
Нелепый , смешной каприз .
И путник усталый , взглянув на свечу ,
Внезапно почувствовал боль .
Одна , без надежды , горела она ,
Как рана , насыпь туда соль .
Замёрзший , потерянный в белых горах ,
На пламя смотрел дракон .
Горела свеча на мосту , и страх
Внезапно почувствовал он .
Он понял , что если однажды свеча
Навеки погасит свет,
Погибнет надежда и рухнет мост ,
Стоявший тысячи лет .
Усталый , дрожащий от боли дракон
Крылом оградил свечу .
Он так и остался в горах , на мосту ,
От ветра хранить мечту .
Был некогда мост , соединявший века ,
Горела на нём свеча .
Её охранял ледяной дракон ,
Чья кровь была горяча .

Баллада о восточном поэте-Юрий Ряшенцев

Он деньги проживал в мгновенье ока,
и нищий за него молил пророка.
И сто пороков числилось за ним,
а этого не числилось порока.

Здоровьем и умом не обделённый,
всегда любимый, иногда влюблённый,
зачем не удивлялся он слезам,
а слыша смех, терялся, удивлённый.

И праздник был. И там, во время пира,
к нему был обращен вопрос эмира:
– О чем всегда печалишься, певец,
когда с тобою все богатства мира.

И объяснил поэт исток печали:
– Конец мгновенья скрыт в его начале.
Меня спросил ты, и ответил я –
ещё две фразы в мире отзвучали.

Сказал и вышел. Гурии кружили.
Шербет плескался в иверском кувшине.
– Какой мудрец! – решили вслед глупцы.
– Какой глупец! – так мудрецы решили.

А он, спешивший к той, с которой нежен,
ступил в гнездо змеи в тени черешен.
– …Каков наглец, – подумала змея, –
так ценит миг, а с жизнью так небрежен..

Ночь рассыпала мрак — Руслан Аксенов

Ночь рассыпала мрак сквозь дыру в небесах,
Распалила костры в глубине мирозданья.
Ты нашел меня даже сквозь темень и страх.
Что ж, входи, мое мрачное, злое созданье.
Бесконечна печаль твоих яростных глаз,
Твои волосы, словно крыло вороново.
Ты пришел, ты нарушил мой строгий приказ.
Что ж, садись, к разговору с тобой я готова.
Коль ты здесь, коль пришел, значит, знаешь, кто я.
Посмотри на меня, разве я не прекрасна?
Я — кончина, я — смерть, я — погибель твоя.
Все же встречей со мной не пугайся напрасно.
Это я сберегала тебя от седин,
Я держала свечу над твоей головою.
В самых черных минутах ты не был один,
Я всегда была рядом с тобою.
Я стояла во тьме и зловоньи трущоб,
Где бродила чума под заплаканным небом.
Это я каждый раз заполняла твой гроб
Бесполезным другим человеческим телом.
Ты молчишь. Я мечтала о встрече с тобой.
Я мечтала. но ты холоднее, чем мрамор
На могиле твоей, что осталась пустой,
А душа твоя зла и чернее, чем траур.
Что за страшная ненависть стонет в тебе?
Столько раз я тебя оставляла при жизни.
Разве это не благостный символ в судьбе?
И не слаще ли это стенания тризны?

— О как долго я жил. о как много познал.
о как много я проклял. как много страдал.
Сколько крови и слез из меня утекло.
И как часто меня твое лоно влекло.
Да я знаю, ты смерть, но тобой не любим.
Ты меня обделила блаженством своим.
Сколько раз я кричал, проклиная весь свет.
Думал, в траурном списке твоем меня нет.
Но ты знала меня, ты была за спиной,
Это ты наклонялась всегда надо мной,
Когда жаждал и я, наконец, умереть.
Но ты просто ждала. продолжала смотреть.
Сколько лет утекло, сколько долгих эпох.
И моим злоключеньям свидетель лишь бог.

— Замолчи, человек, ты терзаешь меня,
и слова твои ранят, как острые жала.
Голос твой, словно нож, взгляд — смертельней огня.
Все ж тебя не виню. Ты ведь знаешь так мало.
От момента, как ты был зачат и рожден,
Я любила тебя и желала как мужа,
Ты собой заполнял каждый миг, каждый сон,
Где я вечно скрывала , как ты был мне нужен.

— Твое сердце как камень, а слезы как яд.
Ты от боли моей отделилась стеною.
Ты любила меня? Посмотри, даже ад
Милосердней в сто крат по сравненью с тобою.
Сколько пыток я снес, сколько раз был казнен.
Сколько вынес смертей, сколько выпил я боли.
Сколько раз меня резал циничный закон,
Сколько раз я познал униженье неволи.
Впереди меня следовал траурный слух —
Он воскрес! И меня колдуном называли.
Инквизиция знала, как выбить мой дух,
И в подвалах церквей сотни раз выбивали.
Я горел на костре и не мог умереть.
Я молил о тебе как о высшей награде.
Ты в толпе на меня приходила смотреть.
Сколько желчи я видел в том взгляде.
Ты убила всех женщин, которых любил.
Ты косила чумой всех подряд без разбора.
Уничтожила всех, кого знал, кем я жил,
Только я избежал твоего приговора.
Я все проклял. Я продал свой дух Сатане.

Читайте также:  Когда дети начинают переворачиваться со спины на живот комаровский

— Он не властен над ним, пока я не позволю.
Ты давно уже мой, ты подвластен лишь мне.
Но из смертных никто не познал мою долю.
Я б хотела в объятьях твоих утонуть.
Ты не знаешь, чего мне любовь моя стоит.
Я хочу быть твоею. но мой поцелуй
Навсегда тебе веки закроет.

— Ты напрасно старалась. Я выжат и смят.
Как от страшного сна я хотел бы проснуться.
Мне уже все равно. Я согласен на ад,
Лишь бы мне умереть, лишь бы в землю вернуться.
Нет под звездами кары ужасней моей.
Я устал от тяжелой тоски и страданий.
А гнилая могила и горстка червей
Мне дороже твоих бесконечных стенаний.

— Хватит. Стой. Замолчи. Ты мой раб — не судья.
Да, от жизни ждала тебя доля иная.
Понимаю, что ты ненавидишь меня,
Но за это, любимый, цена дорогая.
Ты не встретишь меня, как бы ты не стенал.
Но я вечную вечность с тобой буду рядом.
И никто не получит того, что желал.
Мы напьемся вдвоем этим ядом.
Все что мог, ты сказал. И теперь ты уйдешь.
Но пока существует хоть что-то живое,
Знай, любимый, что ты никогда не умрешь,
Что бы ни приключилось с тобою.

Единорог Марина Ефремова

Там, где под темной высокой сосной
Сходятся нити дорог,
Медленно вышел из чащи лесной
Белый единорог.

Старый, седой и тоскующий зверь,
Тусклый, затупленный рог.
Где же вся сила былая теперь,
Белый единорог?

Помнишь, когда была юной земля,
В древнем тумане веков
Слышали реки, холмы и поля
Грохот твоих шагов.

Чащи будил твой рокочущий зов,
И, словно пики огней,
Гордо вздымались десятки рогов
Белых, как снег, коней.

Осень. В лесу тишина и покой.
И у скрещенья дорог
Тихо растаял в чащобе лесной
Белый единорог.

Когда увидишь мой смятый след, услышишь выстрелы за спиной, поймешь, что против меня весь свет, поймешь, что мир на меня войной, оставь дела и запри в сундук, вели соседке кормить кота, рассеять выдохом тишину, иди к знакомым тебе местам.
Лови сигналы на частоте, чужие сбрасывая звонки, (приметы: родинка на щеке и раздражающие шаги). Ищи меня в сводках новостей, в строке бегущей, в пустом окне, меня, продрогшего до костей, меня, стоящего в стороне. Меня, потерянного в себе и вечно спорящего с тобой, пускай меняется континент и пояс движется часовой. Пускай плывут под водой киты, а буревестник взлетает вверх, пока ты видишь мои следы, пока не продан последний смех, иди за мной, отыщи меня, в открытом космосе, среди льдин, от бега быстрого пусть горят глаза и щеки, и нет причин, чтоб защищать меня от судьбы и слепо следовать по пятам. И пусть на куртке осядет пыль, и пусть ботинки сотрутся в хлам, пока ты веришь в меня — я жив, и пусть тебе говорят, что я — всего лишь сказка, безумный миф, мозг пожирающий страшный яд, пускай меня отрицает свет, пусть от меня отказался бог, пусть я безмолвен, и глух, и слеп, и с губ слетает последний вздох, пускай меня замели пески, пусть под ногами дрожит земля, не отнимай от меня руки, не отрекайся, держи меня.
И до тех пор, пока ты со мной, пока ты веришь в меня еще, и на губах твоих моря соль, кусает ветер поверхность щек, а сердце гулко стучит в груди, и твой румянец затмил зарю, иди за мной, лишь за мной иди.

Ищи.
Я тоже тебя ищу.

When you see my crumpled trail hear shots behind, I realize that against me the whole world, you will understand that the world is on my war, leave the case and shut in a chest were a neighbor to feed the cat, dispel breath silence, go to a familiar place for you.
Catch signals at a frequency of others dropping calls (signs: a mole on his cheek and annoying steps). Look for me in the news, in a row running in the empty box, I, chilled to the bone, I was standing on the sidelines. I lost confidence and always arguing with you, let me in the continent and the belt moves clockwise. Let them swim underwater whale and puffin flies upwards until you see my footprints until they sold the last laugh, follow me, seek me in the open space among the ice floes, from running fast even burn the eyes and cheeks, and there is no reason, to protect me from the fate and blindly follow on the heels. And let the jacket dust settles, and let the shoes wear out in the trash, as long as you believe in me — I’m alive, and let you say that I am — just a fairy tale, mad myth, brain-devouring terrible poison, let me deny the light, let off I refused god, let me speechless, deaf, and blind, and with the mouth flies last breath, let me swept sands, even under their feet the earth trembles, do not take away from my hands, not to renounce, hold me.
and as long as you’re with me, as long as you believe in me again, and on the lips of your sea salt, biting wind surface of the cheeks, and the heart of booming knocks on the chest, and your blush eclipsed dawn, follow me, just follow me go. Look. I you too looking for.

Читайте также:
Adblock
detector